Like Tree437поблагодарили

Что почитать.

Страница 27 из 30 ПерваяПервая ... 172526272829 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 261 по 270 из 296
  1. #261
    АлМих
    Член Клуба
    Роман Джона Лителла «Благоволительницы»

    «Йекельн рассудил, что траншеи заполняются слишком быстро; тела падали как придется, беспорядочно; много места пропадало зря, на рытье новых ям тратилось время; а так приговоренные, раздевшись, ложились ничком на дно могилы, стрелки стреляли в упор им в затылок». Роман Джона Лителла «Благоволительницы» (откуда взята эта цитата) читали многие, но немногие знают, что речь идет о реальном персонаже — обергруппенфюрере СС Фридрихе Еккельне. (Роман можно скачать с любого трекера )

    И продолжение.

    https://snob.ru/selected/entry/110777

    Кому надоели нацисты - лучше не читать и не скачивать.

  2. #262
    АлМих
    Член Клуба
    Из заборных надписей. Радует.

    Что почитать.-13658967_10154233616591341_606874808445156137_n.jpg

  3. #263
    АлМих
    Член Клуба
    Умер Фазиль Искандер.

    Правила жизни Фазиля Искандера
    Посади ребенка на колени — и он повиснет у тебя на усах
    Посади ребенка на колени — и он повиснет у тебя на усах.
    Мне в молодости казалось, что на старых фотографиях люди значительнее тех, которых я вижу в окружающей жизни. Но, возможно, это тем объясняется, что фотография тогда была редким делом, и люди, снимаясь, внутренне больше сосредотачивались.
    Я всегда полагал, что умение увидеть правду и критиковать неправду — это и есть содержание жизни писателя, содержание жизни всех думающих голов в стране.
    Человека, у которого слишком развито чувство ответственности, редко увидишь в кино. Если бы был жив Достоевский, мы бы его в кинотеатре «Октябрь» не застали: он бы в это время работал.
    Современную прозу возглавили женщины, пишущие детективы. Это несерьезно. Они ведут себя с читателями, как с мужьями: им важнее не понять его, а создать ему настроение.
    Глупость высмеивается не для того, чтобы истребить глупость — она неистребима. Это делается для того, чтобы поддержать дух разумных.
    Я был так увлечен сочинительством, что не слишком замечал окружающую меня жизнь, даже своих детей. Думаю, воспитывал я их тем, что просто был самим собой.
    Больше всего в женщинах ценю застенчивость. Это красиво. Основа женственности не внешность, а повышенное чувство стыда и сочувствие окружающим.
    То, что мы собираемся делать завтра, делает нас сегодня такими, какие мы есть.
    Некоторые женщины, заболев, становятся нежными. Через несколько дней вдруг начинают покрикивать с постели. О! Значит, выздоравливают!
    Мудрость не нуждается в информации, зато информация нуждается в мудрости, чтобы разобраться в самой себе. Возможно, поэтому меня так и не заинтересовал интернет. Информация нужна молодым, старики больше думают о том, что это она означает.
    Я верю, но негромко.
    Было бы мне сегодня 30 лет — не важно, о чем была бы моя книга, но в ней нашлось бы достаточно критицизма. И оптимизма — тоже.
    Вкус — это умение в разных обстоятельствах находить выход в самом естественном.
    Общественный деятель — несмирившийся неудачник. Несчастную страну узнаешь по количеству общественных деятелей.
    Во времена диктатуры начинают повсюду искать несовершенства. Несовершенство моего отца — за что он поплатился тюрьмой — состояло в том, что он был иностранный подданный: наполовину абхазец, наполовину перс.
    Мы были насыщены социальными критическими идеями. Новое поколение потеряло социальный интерес к жизни, оно хочет удивлять.
    Искусство развлечения всегда было, но оно должно занимать свое место. Расцвет индустрии развлечений свидетельствует о неправильно понятой свободе.
    Сатира — это оскорбленная любовь: к людям, к родине или к человечеству в целом.
    Когда ты вплотную приближаешься к собственной смерти, мысль о том, что ты всю жизнь трудился, успокаивает.
    Записала Елена Егерева.

  4. #264
    Ваня Жуков
    Участник
    Привет.
    Дина Рубина. "Русская канарейка", 3 тома.

  5. #265
    АлМих
    Член Клуба
    9 августа 1894 года в Санкт-Петербурге родился Михаил Михайлович Зощенко, классик русской литературы.


    «Мне было не смешно слушать, как иностранные визитеры подставили Ахматову и Зощенко. Ахматова множество раз оказывалась на краю пропасти: Гумилева расстреляли, ее сын отсидел в лагерях огромный срок, а Пунин умер в лагерях. Много лет ее не издавали, а то, что издано, возможно, составляет только треть написанного ею. Зощенко и Ахматова первыми ощутили на себе «Ждановский удар» — и нет нужды объяснять, что могло за этим последовать.
    И вот их пригласили на встречу с иностранными туристами, делегацией каких-то защитников того-то или борцов за сё-то. Я видел много таких делегаций, и у них всех одно на уме — как можно скорее перейти к угощению.
    Короче, Зощенко и Ахматовой пришлось встретиться с этой делегацией. Испытанный способ показать всем, что они живы, здоровы, счастливы и чрезвычайно благодарны партии и правительству.
    «Друзья с талонами на питание в руках» не придумали ничего умнее, как спросить, что Зощенко и Ахматова думают о постановлении Центрального комитета партии и речи товарища Жданова. О той самой речи, в которой Ахматову и Зощенко выпороли в назидание остальным. Жданов сказал, что Зощенко — «беспринципный и бессовестный литературный хулиган» и что у него «насквозь гнилая и растленная общественно-политическая и литературная физиономия». Не лицо! Он так и сказал: «физиономия». Жданов сказал, что Ахматова «отравляет сознание молодежи тлетворным духом своей поэзии».
    Так что они могли думать о постановлении и речи? Не садизм ли спрашивать об этом? Все равно, что выяснять у человека, которому только что наплевал в лицо хулиган: «Что вы чувствовали, когда он плевал вам в лицо? Как вам это понравилось?» Но они пошли дальше — задали этот вопрос в присутствии плевавшего хулигана и бандита, отлично зная, что они-то уедут, а жертве придется остаться и разбираться с ним.
    Ахматова поднялась и сказала, что она считает и выступление товарища Жданова, и постановление абсолютно справедливыми. Конечно, она поступила правильно, только так и можно вести себя с этими бесстыжими, бессердечными чужаками. Что она могла сказать? Что, по ее мнению, страна, в которой она живет, — сумасшедший дом? Что она презирает и ненавидит Жданова и Сталина? Да, она могла бы сказать это, но только никто никогда ее бы больше не увидел. Конечно, по возвращении домой «друзья» в кругу своих друзей могли бы хвастать сенсацией. Или даже тиснуть в газетке сообщение об этом. А у нас была бы невосполнимая потеря, мы бы остались без Ахматовой и ее несравненной последней поэзии. Страна бы лишилась гения.
    А Зощенко, простой, наивный человек, думал, что эти люди действительно хотят что-то понять. Он, естественно, не мог сказать всего, что чувствовал, это было бы самоубийством, но он попытался объяснить. Он сказал, что сначала не понял ни речи Жданова, ни постановления. Они показались ему несправедливыми, и он написал об этом письмо Сталину. Но потом он начал думать, и понял, что многие обвинения справедливы и заслуженны.
    Бедный Михаил Михайлович, благородство не пошло ему на пользу. Он думал, что имеет дело с порядочными людьми. «Порядочные люди» поаплодировали и смылись. (Ахматову они аплодисментов не удостоили.) А Зощенко, который в это время уже был болен, в наказание заморили голодом. Ему не дали издать ни одной строки. От голода у него пухли ноги. Он пытался зарабатывать на жизнь починкой обуви».

    Дмитрий Шостакович. Из «Разговоров»


    «Я думал, что больше не увижу Зощенко. Однажды, когда мне передали его на редкость теплые слова в мой адрес, сказанные к тому же публично, у меня мелькнула мысль позвонить ему, да рука не поднялась набрать номер. А потом Зощенко не стало. Он умер летом 1958 года, в день моего приезда в город.
    Едва сойдя с поезда, я окунулся в слухи и пересуды. Будет гражданская панихида или не будет? Выставят гроб с телом покойного в ленинградском Доме писателей или не выставят? Дадут некролог в газетах или не дадут? Потом разнесся слух, что Зощенко запретили хоронить в черте города, и Анна Ахматова дала телеграмму в Москву, чтобы разрешили положить писателя на Литераторских мостках Волкова кладбища. Кажется, разрешили... Нет! Господи, что за окаянные души — отказали!.. Власти в растерянности, не знают, что делать! Чепуха! Подпольный ленинградский обком действовал весьма целеустремленно. В 1958 году разыграли зловещий спектакль, достойный черных ждановских дней. А ведь уже состоялся Двадцатый съезд партии! И речь шла о всемирно известном писателе, гордости русской литературы, о тяжело и несправедливо пострадавшем человеке, жертве сталинского произвола, ни в чем не виноватом ни перед народом, ни перед властью. И тщетны были все попытки Ахматовой и ее друзей вернуть достоинство — не Зощенко, он его не терял, а времени, которому вовсе не к лицу было принимать на себя чужие грехи.
    Не следует думать, что Ленинград бурлил. Обывателям было неведомо об уходе великого земляка — смерть Зощенко держали в секрете. Ни в газетах, ни по радио — ни слова.
    Гражданскую панихиду все же разрешили, но опять же втайне от широких трудящихся масс. Дом писателей был битком набит, несмотря на летнюю опустелость города. У меня клаустрофобия, и толпа мне столь же невыносима, как замкнутое пространство. Тем не менее я проник внутрь и оказался свидетелем тяжелой сцены. Председатель ленинградского отделения СП Александр Прокофьев в своем прощальном слове допустил весьма неловкий пассаж, а может, то была безотчетная душевная грубость, а может, еще хуже — сознательное, предписанное сверху хамство: он что-то вякнул о предательстве Зощенко. И раздался высокий, сорванный крик жены покойного:
    — Михаил Михайлович никогда не был предателем! Он мог уехать, его звали. Но он не оставил Родины!..
    Она рыдала. Все это обернулось прибытком духоты — не физической, а душевной, и я опрометью кинулся на раскаленную улицу. Здесь уже собралась толпа, простершаяся на невскую набережную, растекшаяся в оба конца по улице Воинова. Все предосторожности властей предержащих не сработали. Михаил Михайлович уходил в свой последний путь прилюдно.
    Из Дома писателей, вытирая мокрый лоб скомканным носовым платочком, вывалился громадный старик с обширным серым лицом и длинными — соль с перцем — волосами. На его руке повисла маленькая старушка. Старик был нищенски-броско одет: подшитые сатином понизу брюки — настолько обмахрился низ — падали на парусиновые, выкрашенные сажей в черный цвет туфли, короткий туальденоровый — в тропическую жару — плащик открывал олохмившиеся полы пиджака, белую, застиранную в тонкую голубизну рубашку и галстук-веревочку.
    — Михаил Михайлович может гордиться! — поставленным звучным голосом, широко разнесшимся над толпой, произнес старик. — Его вывозят тайно, как Пушкина. Власть не стала ни умней, ни отважней.
    И тут я узнал его: знаменитый некогда петербургский актер, красавец, любимец публики Мгебров, автор двухтомных мемуаров, изданных «Академией». Он притащился из Каменноостровского дома ветеранов сцены вместе со своей дряхлой подругой.
    Вынесли гроб. Впереди, с раздавленным тяжестью гроба худым плечом, шел поразительно похожий на Михаила Михайловича смуглый молодой человек — его сын. Вели под руки плачущую жену.
    Гроб долго и неумело запихивали в автобус. Наконец он тронулся.
    Тело Михаила Михайловича отправилось по месту посмертной ссылки — в Сестрорецк».

    Юрий Нагибин - По пути в бессмертие - Воспоминания


    «Я требую памятников для Зощенки по всем городам и местечкам или, по крайней мере, как для дедушки Крылова, в Летнем саду …»
    Осип Мандельштам. 1930 г.


    «Кто не хочет перестраиваться, например, Зощенко, пускай убирается ко всем чертям …»
    Иосиф Сталин. 1946 г.


    "Я за пять лет революции, можно сказать, на опыте проследил: ежели питание, скажем, посредственное, неважное питание, то никакой любви не существует, будь хоть вы знакомы с наивеликолепнейшей дамой, а чуть питание улучшается, чуть, скажем, гуся с кашей съел, поросёнка вкусил - и пожалуйста - поэзии хочется, звуков - любовное томление, одним словом." – Михаил Зощенко

    "Состоя, конечно, на платформе, сообщаю, что квартира No 10 подозрительна в смысле самогона, который, вероятно, варит гражданка Гусева и дерет окромя того с трудящихся три шкуры. А когда, например, нетути денег или вообще нехватка хушь бы одной копейки, то в долг нипочем не доверяет, и еще, не считаясь, что ты есть свободный обыватель, пихают в спину.
    А еще сообщаю, как я есть честный гражданин, что квартира No 3 тоже, без сомнения, подозрительна по самогону, в каковый вкладывают для скусу, что ли, опенки или, может быть, пельсиновые корки, отчего блюешь без всякой нормы. А в долг, конечно, тоже не доверяют. Хушь плачь!" – Михаил Зощенко
    Последний раз редактировалось АлМих; 09.08.2016 в 22:27.

  6. #266
    АлМих
    Член Клуба
    Рихтер, Фоменко, Галич, Райкин — какими они запомнились автору
    Инга Каретникова
    http://Рихтер, Фоменко, Галич, Райкин — какими они запомнились авторуИнга Каретникова Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/2804949

    Если кто помнит. Скольких он вытянул из небытия.

    Что почитать.-13912690_10210452192399960_5710865575656392137_n.jpg

    "До сих пор в глазах - снега наст!
    До сих пор в ушах - шмона гам!..
    Эй, подайте мне ананас
    И коньячку еще двести грамм!"

    Так и рюмку за него поднять не грех.

    Последний раз редактировалось АлМих; 09.08.2016 в 21:41.

  7. #267
    АлМих
    Член Клуба
    ШПИОН (Сергей Михалков для "Мурзилки")
    http://www.liveinternet.ru/users/bo4...post299352524/

  8. #268
    АлМих
    Член Клуба
    "Из разговора с возрастным петербуржцем:
    — Молодость проходит — это полбеды, оказалось — и старость проходит!"

    https://legal-alien.ru/akuly-iz-stal...severnyj-gorod

    http://tsypkin.com/%D0%BA%D0%BE%D0%B...6%D1%86%D0%B0/

  9. #269
    АлМих
    Член Клуба
    ЮННА МОРИЦ

    С Днём Рождения Сергей Довлатов!
    Тебе сегодня 75 лет!
    ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ЖИЗНИ
    Сергей Довлатов – смех и слёзы Чарли Чаплина русской прозы. Многие из тех, кто знал Довлатова лично, были страшно сердиты на его посмертную славу, содрогательно возмущались его посмертным успехом у благодарных читателей и с трудом пережили эту славу и этот абсолютно заслуженный успех, до которых Сергей Довлатов не дожил – совсем чуть-чуть… Мне больно, что не дожил, не увидел море читательской любви к прекрасному и главное – родному! – русскому классику, чьи лучшие произведения изданы в Америке при его жизни, поскольку в нашей стране издавать их было запрещено, и в этом смысле никакой жизни в нашей стране у Сергея Довлатова не было, - в чём немалая заслуга "общественного мнения" членов писсоюза, которые до сих пор сражаются с посмертной славой Довлатова.
    ДОВЛАТОВ В НЬЮ-ЙОРКЕ
    Огромный Сережа в панаме
    Идет сквозь тропический зной,
    Панама сверкает над нами
    И машет своей белизной.
    Он хочет холодного пива,
    Коньяк тошнотворен в жару.
    Он праздника хочет, прорыва
    Сквозь пошлых кошмаров муру.
    Долги ему жизнь отравляют,
    И нету поместья в заклад.
    И плохо себе представляют
    Друзья его внутренний ад.
    Качаются в ритме баллады
    Улыбка его и судьба.
    Панамкою цвета прохлады
    Он пот утирает со лба.
    И всяк его шутке смеется,
    И женщины млеют при нем,
    И сердце его разорвется
    Лишь в пятницу, в августе, днем.
    А нынче суббота июля,
    Он молод, красив, знаменит.
    Нью-Йорк, как большая кастрюля,
    Под крышкой панамы звенит.
    1990
    Из книги "Лицо".
    http://www.owl.ru/morits/stih/face045.htm

  10. #270
    АлМих
    Член Клуба
    10 книг для осеннего чтения

    https://riamo.ru/article/160138/10-k...o-chteniya.xl#

Похожие темы

  1. TOURAN что нужно, что нет
    от ckat в разделе Покупка
    Ответов: 412
    Последнее сообщение: 25.09.2011, 01:52
  2. Touran 2.0 TDI Подскажите, что течет и что делать....
    от Flexy в разделе Эксплуатация и обслуживание
    Ответов: 6
    Последнее сообщение: 04.11.2010, 14:11

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •